Вас ненавидят - вы, кажется, влюбились....



Привет, начинки для гробов! А не спеть ли нам песню о любви? А?! Нет, не надо песен. Обойдемся без хорового пения на корпоративе кастратов. Совсем недавно глядя на парочки теребящие сосульки на эскалаторе, ты представлял себе картину газенвагена, в который ты, в черной форме с серебряными черепами, заталкиваешь этих засранцев вовсю целующихся на эскалаторах и кафешках. Они плачут и умоляют их отпустить, взывают к твоей человечности и зовут маму, но ты непреклонен. Ничего личного — это просто работа, но в глубине души у тебя светло и хорошо. Сейчас постоишь у двери с маленьким круглым окошком и покуривая папироску наслушаешься вдоволь влюбленных воплей под тихое шипение газа. Обычно как то так. Ну может быть с разными декорациями, но смысл именно такой. А сегодня вот — нет. Не то, чтобы ты перестал замечать всю эту прыщавую тряхомудию изображающую неземную страсть у тебя на глазах, но что-то явно изменилось. Пока ты молод и не приучен каждый день менять трусы — целоваться в метро — это совершенно естесственно. Спустился на ступеньку пониже, трогательно взял в ладошки ягодички юной прелестницы и поехал так до самого низа, прерываясь только для того, чтобы поерзать в штанах становящихся все теснее и теснее, да для того, чтобы глотнуть воздуха и опять присосаться в исходную позицию. Она юна и еще не в курсе с какой стороны брить ноги, он отчаянно молод и думает, что жизнь прекрасна, он крут как унитаз, а она — несомненно одна, настоящая и на всю жизнь. И оба думают, что все у них будет не так как у других. Что уроки родителей не коснутся их. Что они выучатся, поженятся, он совьет домашнее гнездо своими мужественными руками, а она будет обеспечивать уют и сидеть в нем на яйцах. Что, через год после рождения ребенка, он не сбежит, от нее, замученной детскими криками и безденежьем на съемной квартире. Ничего этого пока нет. Ничего пока нет. Кроме них двоих. Так вот они и ездят, не замечая никого и ничего, сволочи. Но с возрастом наш череп и изнутри и снаружи покрывается набитыми шишками, а мы драгоценным жизненным опытом. Все становится как то иначе, когда тебе 31, ты инструктор по дайвингу. Но это, конечно, вообще из другой оперы. В прошлой жизни и я был тем, кого мы сейчас называем — «обычные люди». И вообще все это было в прошлой жизни. Еще до моря. Потом появилось море и с этого момента на многое ты уже смотришь как эскимос на чемодан. Что это? Зачем это? О чем они вообще все… Инопланетянином себя чувствуешь. Ну да фиг с ним. В этом возрасте тоже целуются в метро. До исступления и дрожи, закрыв глаза и не зная куда деть руки тянущиеся к уже как бы и не посторонней амбразуре. Голову как будто пылесосом продувают — все мысли с ржанием всасываются в трубу и со свистом улетают к какой то матери. Ты забываешь о том, что лысина не за горами, она — того трахомного козла, что выпил из нее всю кровь и из украшений за 10 лет брака подарил ей только развод — вы снова отвратительно юно себя чувствуете. Это таааак прекрасно? Ага, держи в обе руки… Слушайте вы, «парочки в метро»! Я вам ответственно заявляю — суки вы, суки, пообрывать бы вам размножалки! Нельзя же так! Там, кроме вас, есть же еще другие люди. Со своими бедами, проблемами и заботами(про радость умышленно не написал — какая в жопу радость в час пик в метро?). Они едут по делам. А вы у них на глазах впадаете в счастье! Вот так вот — едешь, думаешь о работе и о том, что анализы на коклюш плохие и все вообщем-то — говно, а у тебя перед глазами счастье людское. ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ. Лезет в глаза настырно и неотвратимо.ты пытаешься от него отодвинуться, но оно становится ближе и ближе. У нее ямочки на щеках и тонкие руки, он не то, чтобы красив, но вполне себе даже. Улыбки у обоих потусторонние. Даже глаза не открывают, падлы. Целуются. Даже видно как он старательно язык в нее запихивает. И она туда же. Гадина какая. О! Смотри, руки в дело пошли — господи, при всех вот так ее лапать! Скотство. Животные. Полез к ней под кофточку. Отвратительно заметно как им хорошо. Им. Не тебе. У тебя нет, а у них есть. Угадайте, кого в этот момент дружно и коллективно ненавидят? Если бы мысли могли убивать, то метрополитен был бы до потолка забрызган тем, что осталось от парочек целовавшихся на эскалаторах и в переходах. В метро самый ненавистный элемент именно они. Даже стиснутый в давке пудовой дурой с сумкой оккупанта и мудилой с рюкзаком туриста, ты все равно ненавидишь не их, а тех розовощеких амуров трогательно держащихся за руки на эскалаторе. К чему это я? Ах да… Взросление приходит неожиданно. Вместе с мудростью. Оно приходит к тебе в тот момент, когда ты, закрыв глаза и внутри себя обезумев, целуешься на эскалаторе и в какой то момент она отрывается от тебя, обнимает руками своими нежными твою шею и, глядя тебе в глаза, тихо и отчетливо говорит — Милый, милый мой мальчик… Представляешь, сколько людей нас сейчас ненавидит…